Нажмите "Enter", чтобы перейти к контенту

Не хочется верить в плохое. Отвечаем на письма.

Здравствуйте, Виктор! Тамара Сенькова рассказала,что Вы помогаете найти людей, пропавших без вести во время Великой отечественной войны? Можно ли к Вам обратиться с просьбой отыскать моих дедушек: Удалова Ивана Николаевича,1903г.р., д. Фурсово, Меленковского района Владимирской области и Ларина Ивана Ивановича,д.Деревнищи, Меленковского района, Владимирская область.

Удалов И.Н.

Удалов Иван Николаевич. 1903 года рождения. Место рождения — село Фурсово, Владимирская область. Призван в РККА Ляховским РВК в 1941. Рядовой. Стрелок. Беспартийный. Последнее место службы — в документах военкомата ошибочно указано — полевая почтовая станция 7373 (или 7873) — полевых почтовых станций с таким номером не было (необходимо посмотреть штамп на письме). Почтовая связь прервалась в июле 1942, последнее письмо получено 04.07.1942. По одним документам Ляховского РВК считается погибшим в июле 1942 под городом Ростов, по другим — пропавшим без вести в сентябре 1942.

Вдова — Удалова Елена Степановна.

Ларин И.И.

Ларин Иван Иванович. 1912 года рождения (7 января). Место рождения — дер. Деревнищи (в немецких документах — Деревнище), Ляховский район (в немецких документах — район Ляхов), Горьковская область. Призван в РККА Ляховским РВК. Рядовой. Стрелок. Беспартийный. Последнее место службы — 612-й стрелковый полк, 144-я стрелковая дивизия. 144-я стрелковая дивизия была сформирована 9 сентября 1939 года на территории Владимирской области под командованием комбрига Пронина Михаила Андреевича.

29 июня 1941 года дивизия в полном составе (449-й сп, 612-й сп, 785-й сп, 308-й ап, 393-й гап, 217-й обс, 226-й осб, 158-й орб, 255-й озад, 270-й омптд, 205-й омсб, 284-й пхп и др. спец. подразделения) выехала на Западный фронт в район города Орша и вошла в состав 20-й армии, заняв оборону в районе г. Людовичи-Кисели, Смоленской области. С 14 по 16 июля 1941 года дивизия вела ожесточенные бои западнее города Рудни, Смоленская область. 14 июля 1941 года немецкая 12-я танковая дивизия генерала Харпе захватила город Рудню. 15 июля воины 144-й стрелковой дивизии генерал-майора Михаила Андреевича Пронина после залпа «катюш» батареи капитана Флерова И.А. выбили гитлеровцев из Рудни. Правда, всего лишь на сутки.

Иван Иванович попал в плен в г. Рудня (Смоленская область) 21.07.1941. Этапирован в Шталаг УШ Е (308). Лагерный номер 40016. Погиб в плену 13.10.1941. Похоронен — могильные лагерные рвы — Stalag 308 (Viii E), Neuhammer — шталаг 308, Нейхаммер (Свентошув), Польша.

Идентификационные номера в Дрезденской базе данных «Военнопленные» — 32167 и 696 251.

   Шталаг 308 (VIII E), Нейхаммер [полное название: Kriegsgefangenen Mannsschtatsstammlager — стационарный лагерь для военнопленных] был создан 4 апреля 1941 года на территории VIII военного округа Германии и был предназначен для приема советских военнопленных.

В большинстве своём это были военнопленные из Белостокского окружения. Предположительно, общая численность прибывших в июле 1941 года советских военнопленных составила около 21 000 человек. К концу августа в шталаге Нейхаммер было зарегистрировано около 30 000 человек. К концу сентября в шталаге Нейхаммер было зарегистрировано чуть больше 40 000 человек.

Свидетельство очевидца «Среди густого векового леса ровная площадка песчаной земли обнесена сеткой проволочного ограждения. Деревья почти вплотную подступали к огороженному прямоугольнику.
   Перед единственными входными двойными воротами, затейливо скрученными из колючей проволоки, по обеим сторонам с внутренней стороны, образуя проход, расположены в ряд по три клетки размером 2×2 метра из той же проволоки. Это карцеры. Все заполнены. Свободных нет. Чем-то провинившиеся имеющие силы стоят, шатаются, переступая с ноги на ногу. Большинство лежат, свернувшись калачиком, с острыми выпирающими лопатками…
   Тысячи советских военнопленных в одиночку и группами бесцельно бродят по этому загону. Ярмарочную пестроту напоминает разнообразие форм и расцветок одежды заключенных. Летние гимнастерки, шинели, гражданские костюмы, плащи, демисезонные пальто, сорочки.
   Вторая половина сентября 1941 года.
   В хорошую погоду днем тепло, но ночи страшны. От холода, пронизывающего и леденящего, нет спасения. Единственное сооружение внутри загона — бетонная уборная, которая укрывает от стужи несколько десятков пленных, которые стоя спят, согревая друг друга. От невероятной тесноты упасть невозможно, но кто упал — верная смерть. Места на ночь в уборной захватываются днем.
   Холод заставлял зарываться в землю. Песчаный грунт легко поддается разработке. Небольшими группами в 2-3 человека желающие роют ямки, чтобы можно было, прижавшись, сидеть в них. Кто имеет шинель или пальто, укрываются сверху. Так по лагерю ежедневно появлялись бугристые участки с сотнями ямок, которые зачастую превращались в могилы для тех, кто не успевал выбраться из них при стихийном наскоке обезумевшей толпы.
   Почти каждый день для развлечения администрация лагеря перебрасывала через колючую проволоку в толпу руками охранников брюкву. Перебрасывали в разных местах и в разное время. Потерявшие от голода и холода разум тысячи людей набрасывались на брюкву. Они метались по лагерю от одного места переброса к другому. Десятки трупов и сотни покалеченных оставались на местах трудновообразимых свалок. Ямки-укрытия затаптывались со всеми теми, кто не успевал выбраться из них, и бугристые участки превращались в ровные поля с торчавшими вверх руками, ногами, туловищами.
   Несмотря на постоянную опасность быть заживо погребенными, холод заставлял рыть новые укрытия, которые на следующий день или через день опять превращались в могилы.
   Сохраняя все меры предосторожности, можно было предохранить себя от последствий всевозможных провокаций, но от голода, холода спасения не было. Не было и малейшей надежды на изменение условий. Каждый день уносил оставшиеся силы. Странно было смотреть на товарищей. Поползли слухи о попытках людоедства. Нужно было что-то предпринимать, что-то делать, иначе неизбежная смерть.
   Решили делать подкоп под колючую проволоку. В группе из десяти человек. Из них хорошо помню русского Суслова, москвича, механика ЦАГИ, юркого Андрея из Донбасса и почти мальчика Павлика Стенькина. Место для подкопа выбрали на участке, где лес почти вплотную подступал к ограждению. Начали копать руками в промежутках вспышек осветительных ракет, которые охрана запускала с пунктуальной точностью через каждые 30 минут. Две ночи — и более чем 5-метровый проход через предзонник почти на метр углубился в полосу проволочного ограждения. Около четырех метров ограждения надеялись пройти гораздо легче и быстрее, так как не нужно было маскировать траншею сверху. Две ночи напряжения физических сил и нервов прошли быстро как никогда. Не чувствовалось холода, голода. Все были воодушевлены. Мучительно переживали моменты наибольшей опасности. Самым опасным было совмещение нахождения обходного патруля против подкопа в момент освещения ракетой. Но все прошло благополучно. А в полдень следующего дня, ворвавшись в лагерь, охрана палками и прикладами отделила от общей массы в районе подкопа несколько сот русских. Появились офицеры. Подкоп обнаружили по случайному обвалу около ограждения.» Погожев Андрей Алесандрович
   Свидетельство очевидца «… огромная огороженная территория и полное отсутствие каких бы то ни было жилищ. Стоял октябрь, а у нас не было ни сапог, ни шинелей, ни шапок. Мы устраивали себе жилища, кто как мог — чаще всего выкапывали ямы в песке и покрывали их корнями деревьев, попадавшимися при копке. По утрам палками и плетками выгоняли нас немцы на поверку.
   Ночи становились все холоднее. Не выдержав голода и холода, многие военнопленные умирали. Наконец немцы решили построить для нас землянки. Наши новые жилища — бараки строились так: выкапывались ямы длиной метров 100 и шириной метров 8, сверху ямы покрывались цельными хвойными деревцами: стволами вместе с ветками. Деревья мы таскали из леса, находившегося за территорией лагеря. Под усиленным конвоем на рубку леса ежедневно водили человек по 80, по 100.
   В это время в лагере была организована подпольная группа из 11 человек, куда входил и я. План был таков: всей подпольной группе одновременно попасть в список рубщиков леса, получить рабочий инструмент (топоры, ломы и др.) и использовать его в качестве оружия при нападении на охрану. Все 11 человек должны были вооружиться инструментами и равномерно распределиться по длине колонны, а в лесу неожиданно напасть на конвоиров и перебить их.
   Вначале все получилось, как и было задумано: все 11 человек попали в колонну, все были вооружены инструментами. Около ста человек в тот день направлялись на рубку леса. Немцы выгнали колонну за территорию лагеря, сопровождающий пошел с докладом в караульное помещение, а мы остались ждать […] Через некоторое время ворота открылись, и нас загнали обратно, за колючую проволоку. Колонну оцепили, начали называть номера тех, кто участвовал в заговоре. К концу поверки перед строем стояли 10 человек — одиннадцатый был провокатором.
   Нас сильно избили и загнали в так называемые «колодцы» — четыре столба с натянутой между ними колючей проволокой. Провинившихся загоняли голыми. Поскольку дверей в этом сооружении не предусматривалось, попасть внутрь можно было только одним способом — раздвигая ряды колючей проволоки руками. Если делаешь это быстро — рвется кожа на руках и на всем теле, если двигаешься медленно, тебя жестоко избивают. В «колодцах» мы простояли голыми трое суток, после чего нас связали, отвезли на станцию и закрыли в товарном вагоне. В ночь с 6 на 7 ноября [месяц назван неправильно, в действительности «октябрь». До этого в мемуарах говорилось, что побег из лагеря планировался к годовщине Великой Октябрьской социалистической революции.] поезд тронулся и повез нас в лагерь смерти — в Освенцим.» Стенькин Павел .
Источник : http://artofwar.ru/c/chernowalow_w_w/st308.shtml

Будьте первым, кто оставит комментарий!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Mission News Theme от Compete Themes.
Яндекс.Метрика